«Общество содействия православному просвещению «ИЗОГРАФЪ»

Теплым майским утром кончилась, наконец, долгая тяжелая война. По нашей улице шли поодиночке усталые, покрытые дорожной пылью солдаты. Они возвращались в свои родные дома, чтобы начать новую мирную жизнь. Но их, вернувшихся, было немного. Большинство ушедших на фронт домой не пришли.
Не пришел и мой отец, погибший в городе Торопце под Великими Луками еще в начале войны. Даже после получения похоронки моей бабушке Марфе не верилось, что ее сына Вани нет в живых.
В молодости родила она нескольких детей, но все они рано умерли. Возможно, умер бы, заболев оспой, и Ваня, будущий мой отец, если бы не свозила она его по совету людей к чудотворной Сарсазской иконе Божией Матери. На источнике Ваня и получил исцеление, но оспа сильно повредила лицо.
Мать и бабушка ждали отца всю войну, не теряя надежды. В то майское утро, когда шли домой солдаты, я видел, как бабушка Марфа, припав к русской печке, горько плакала.
Вернулся с фронта сосед Семен и тут же принялся за дело. Стал работать кузнецом, ремонтируя сеялки, веялки, жатки, плуги и молотилки. Работы хватало всем.
Помню, у матери на занавеске висела новенькая медаль за трудовые заслуги в тылу. Меня, маленького мальчишку, интересовало все, в том числе и эта медаль, не дававшая и минуты покоя. Я прицепил ее на грудь и, пока матери не было дома, носил, любуясь собою в зеркало. Носил, пока не сломал колечко. Испугавшись гнева матери, я побежал к дяде Семе в кузницу показывать сломанную медаль, просил починить ее поскорее, до возвращения мамы. Мужики рассмеялись над моим горем: «Экий забавный малец, с медалью в кузницу пришел». Но помочь обещали.
Вечером я сам зашел к дяде Семену за медалью. На радостях я схватил ее и сунул в карман. А когда пришел домой, то сразу опять огорчился. Вместо колечка дядя Семен приделал небольшую цепочку, и желтенький кругляк смешно на ней болтался. Я не смел уже больше его просить и куда-то засунул медаль. «С глаз долой – из сердца вон», как говорится. Так и забылась эта история.
Дядя Семен прожил после возвращения с фронта недолго. Тяжелая жизнь, голод, недостаток сделали свое дело – он умер, оставив сиротами троих детей. Всем он запомнился как добрый, отзывчивый человек. И мама молилась о нем, ежедневно утром поминала вслух. Молилась и о других, так что с годами синодик увеличился настолько, что однажды мама решила сократить этот список: «А выброшу-ка я и имя Семена. Кто он мне такой? Сосед, да и только... И так много лет поминала, чего уж теперь?»
Село наше стояло у подножия горы, а на горочке, за храмом, было большое кладбище, на котором и был похоронен Семен. Когда мать впервые не помолилась за соседа, в ту же ночь он ей приснился спускающимся с горы. Мать его спрашивает: «Семен, есть ли польза тебе от молитвы? Я решила более тебя не поминать». Семен грустно посмотрел на нее и ответил: «Большая мне польза, когда молишься...»
До самой смерти поминала мама доброго Семена, ведь, действительно, – у Бога мертвых нет.

Иеродиакон Никон (в миру Борис Муртазов)